Как в Финляндии из мусора сделали «большой бизнес»

177

Сегодня в Финляндии перерабатывается больше 40% мусора, но некоторых жителей Суоми очень расстраивает тот факт, что все остальное приходится жечь в печах 9 МСЗ.

Сегодня в Финляндии перерабатывается больше 40% мусора, но некоторых жителей Суоми очень расстраивает тот факт, что все остальное приходится жечь в печах 9 МСЗ. О том, какова финская «коммуналка», как сортировка в 5–10 раз снижает тариф на вывоз мусора и как работает принцип «больше сортируешь – меньше платишь» читайте в нашем материале.

В конце 2019 года Финско-Российская торговая палата провела двухдневный пресс-тур в Финляндию, посвященный действующей в стране системе раздельного сбора, переработки отходов и ее экономики.

Изучение системы сбора и переработки отходов началось с таунхауса в крупном жилом районе Вуосаари, входящем в состав Больших Хельсинки. В двухэтажном таунхаусе площадью 102,5 кв. м рядом с лесом проживает 61-летний Марко Пейтсара со своей 52-летней женой Анникой – бизнес-советником Финско-Российской торговой палаты.

По словам главы семейства, их дом входит в акционерное общество – некое подобие товарищества собственников жилья в России. Марко является членом его правления. АО состоит из двух таунхаусов и многоквартирного дома, на первом этаже которого располагается пункт сбора отходов – никакой мусорной площадки на улице. Санитарные нормы позволяют это делать. На вопрос о наличии в доме тараканов и мышей финны, удивившись, отрицательно махали головой. Попасть в помещение могут только участники ТСЖ, чтобы никаких отходов от посторонних. Жилая площадь товарищества 3,1 тыс. кв. м, это 42 квартиры, в которых живут около 100 человек.

Дома у семьи Пейтсара 6 емкостей для сбора отходов. Это ведро для биологически разлагаемых отходов, емкость для смешанных отходов (финны называют их ТБО), ведро для пластиковой тары, ведерко для стекла, еще одно для картона, отдельно от него сортируются газеты и бумага. Есть еще небольшой контейнер для отработанных батареек и лампочек – их Пейтсара сам отвозит на пункты сбора в магазинах. Лекарства, шприцы отвозятся на пункты сбора в аптеках. Маленькая деталь: пищевые упаковки еще и желательно помыть, но так как на это тратится вода, делается это не всегда и не столь тщательно.

«Я и сам первую баночку из-под йогурта сполоснул лет 15 назад, – говорит Марко. – Мы долго шли к этому, предвестники современной системы сбора отходов появились лет 20 тому назад».

Семья Пейтсара отмечает, что их товарищество далеко не идеальное в плане сортировки. Все еще много образуется смешанных отходов, поэтому в комнате для сбора мусора из 9 контейнеров три предназначены для ТБО. На каждой крышке контейнера, которые, кстати арендуются, на финском языке написано: «Спасибо вам за то, что сортируете!»

В целом за вывоз всех отходов со всех Больших Хельсинки отвечает принадлежащая муниципалитету компания HSY, с ней ТСЖ заключает контракт на вывоз отходов. Пейтсара рассказывает, что все контейнеры, разумеется, грузятся не в один кузов – емкости с перерабатываемыми отходами забирают отдельные автомобили.

«Например, сегодня у нас вывозят ТБО», – говорит Пейтсара, уточняя, что стеклянные бутылки (чаще всего из-под пива) и пластиковую тару он и его соседи сдают в фандоматы, где за тару платят залоговую цену. Например, за большую ПЭТ-бутылку из-под «Колы» выдают 40 евроцентов. Но принимают не все бутылки, поэтому часть отправляется в отдельный контейнер как стеклобой. К слову, в Финляндии стеклянные бутылки можно использовать повторно (в России еще в 2011 году введен запрет на вторичное использование стеклотары).

В самом районе Вуосаари проживают 40 тыс. человек, с центром столицы он связан электричкой и метро, время в пути на автомобиле – 30 минут. Большинство жителей работают в Хельсинки. На окраине района находится рекультивированный полигон промышленных отходов, через дорогу от него – завод финского производителя кофе Paulig. Действующих полигонов для захоронения ТБО вокруг Вуосаари нет.

«У каждого товарищества своя система сбора отходов, свои правила. Поэтому сказать, что везде так, как у нас, я не могу», – продолжает Пейтсара. Например, товарищества, где меньше пяти собственников, не обязаны сортировать мусор вообще. Это можно делать и по желанию: фракции просто вывозятся на экопункты в городе или на мусоросортировочные станции. Но платить за вывоз несортируемых отходов все же придется.

Типовой экопункт нам показали в новом районе Вуосаари под названием «Солнечный залив». На площадке расположено больше 10 контейнеров по сбору картонной, стеклянной и пластиковой упаковочной тары, мелкого металлического лома, макулатуры, постиранной и пригодной для использования б/у одежды (для магазинов типа секонд-хенд или благотворительной «Армии спасения»).

Жители Финляндиии неоднократно подчеркивали, что страна в целом не может похвастаться высоким уровнем сортировки. В небольших населенных пунктах сортируют куда хуже, чем в городах. Ситуация разнится от муниципалитета к муниципалитету, от товарищества к товариществу.

Заинтересованность в сортировке мусора членами ТСЖ Пейтсара объясняет очень простым принципом: чем больше товарищество сортирует, тем меньше платит за вывоз ТБО. Если бы не их сегодняшний уровень сортировки, то расходы на вывоз отходов только в их семье выросли в 5–10 раз с нынешних 14 евро ежемесячно. «Мы ничего не зарабатываем, просто экономим на расходах», – подчеркивал Пейтсара в общении с российскими журналистами. А тем временем у окон дома бегала белка…

Что еще помогает финнам приучать людей к сортировке? На первое место все ставят СМИ – они ведут активную пропаганду раздельного сбора отходов. На втором месте – финансовая и просто сила убеждения внутри акционерных обществ. Люди просто не хотят платить больше за мусор. «Штрафов, к сожалению, нет, потому что всегда найдется человек, который бросит что-то не туда, куда надо», – говорит Пейтсара и держит в руках руководство по сортировке отходов в их ТСЖ на русском языке – много приезжих из России, поэтому надо приучать.

А что, если нужно выкинуть старый диван или шкаф? По словам Пейтсара, еще пригодную для использования мебель можно сдать в «Армию спасения». Если мебель пришла в негодность, то ее нужно вывезти на станцию сортировки и за выброс придется немного заплатить.

Все это во многом похоже на швейцарскую систему, где бюргеры тоже сами разбирают мусор на фракции, а затем везут на станции сортировки ради экономии. И да – за возможность выбросить диван там тоже приходится платить. Отличие разве что в том, что пойманный за руку «неправильно мусорящий товарищ» непременно получит солидный штраф. Совесть, штрафы, бдительные соседи – так это работает в Цюрихе. И дело тут не только в экологии: мусор – это настоящий «большой бизнес». Там просто никто не понимает, как так можно – сжечь вторсырье, которое стоит денег.

В Финляндии, конечно, можно оставить крупногабаритный мусор у пункта сбора ТСЖ. И перевозчик даже заберет его, но потом выставит товариществу куда больший счет, чем если бы собственник выкинул его сам. Затем все просто: товарищество выясняет, кто таким образом выкинул свой шкаф, и уже выставляет счет этому владельцу. Если выяснить не удалось – сумму распределяют между всеми владельцами жилья. Эта же схема работает, если владелец самостоятельно делает ремонт. Если его делает подрядчик, то вывозит мусор уже он. В общем, принцип коллективной ответственности.

Заинтересованность в сортировке мусора членами ТСЖ объясняется очень простым принципом: чем больше товарищество сортирует, тем меньше платит за вывоз ТБО.

И пара слов о том, как работают акционерные общества (ТСЖ) в Финляндии. Ежемесячно каждый собственник вносит определенную сумму на депозит за оказание жилищных и коммунальных услуг, но не всех. Например, договор на поставку электричества собственник заключает напрямую с компанией и платит по отдельной квитанции.

Каждый житель ТСЖ, где живет семья Пейтсара, платит ежемесячно по 5,4 евро с 1 кв. метра. То есть ежемесячно Марко и Анника вносят на депозит АО 554 евро – примерно пятая часть среднемесячной зарплаты в Финляндии (2,6 тыс. евро после уплаты всех налогов). Из этих 554 евро 2,5% (14 евро) составляют расходы на вывоз и утилизацию отходов (расчет ведется также с площади дома). Кроме того, система устроена так, что если ты долго не живешь в своем жилье или уехал на месяц на дачу (по словам финнов, дача в Финляндии, так же как и в России, возведена в некий культ), то будь добр заплатить и там и тут. Приостановить оплату за вывоз мусора невозможно.

Ставка, тариф за вывоз мусора для акционерного общества формируется по нескольким показателям и зависит от количества ходок, которые совершают перевозчики, количества контейнеров. То есть если несортируемых отходов у ТСЖ становится больше – значит и расходы на перевозку возрастают. В таком случае тариф пересчитывается в сторону увеличения, и наоборот. Обычно это делается на основе годовой статистики.

Итак, мусор дома отсортирован, разложен по контейнерам и вывезен компанией-перевозчиком. Если бумага, стекло, картон, боотходы уже не требуют дополнительной сортировки и направляются на переработку, то смешанные отходы (ТБО) затем направляются на станции сортировки, где их пропускают через автоматические конвейерные линии. Там же из мусора извлекают металл, камни, стекло. Все остальное прессуется и отправляется в печи мусоросжигательных заводов. ТБО с территории Больших Хельсинки отправляются на МСЗ в городе Вантаа, что в 19 км от финской столицы.

Всего в Финляндии, по открытым данным, действует 9 мусоросжигательных заводов с суммарной пропускной способностью порядка 1,5 млн т мусора в год, часть отходов уходит в Швецию. При этом в стране Суоми живут примерно 5,5 млн человек, на каждого в среднем приходится по 510 кг мусора ежегодно. В Вантаа действует самый крупный МСЗ: он имеет мощность 320 тыс. т мусора в год. И покрывает половину потребностей 200-тысячного города в тепле и около трети – в электроэнергии.

Но вернемся к вопросам экономики отходов. За сбор и сортировку отходов в столичном регионе, а в агломерации Хельсинки проживают 1,2 млн человек, отвечает концерн HSY, полностью принадлежащий муниципалитету. В 30 минутах езды от Хельсинки у компании находится экопарк Ekomo, в состав которого входят рекультивированный и действующий мусорные полигоны, а также две электростанции комбинированной выработки, работающие на биогазе от старого полигона и переработки биоотходов.

На базе экопарка HSY работают и частные компании, связанные с переработкой органических и строительных отходов. Сюда же доставляется шлак с МСЗ в Вантаа, а также зольный остаток – тут пепел обезвреживают и стабилизируют. Из шлака частично вручную, частично мощными магнитами отбирают металл, который все-таки попал в топку МСЗ. Затем его используют при строительстве дорог.

Первый мусорный полигон возник на месте экопарка в 1987 году и прослужил до 2007-го. Старая свалка была создана по уже существовавшим тогда в Финляндии стандартам – с гидроизоляцией, сбором фильтрата и его очисткой, раскинувшись на площади 53 га, ее высота – 40 метров. Сегодня полигон буквально пронизан трубами для сбора свалочного газа, на его поверхности оголовки 250 газосборочных колодцев и станции по перекачке газа к энергоустановкам.

После очистки собранный газ поступает на электростанцию. Это первый источник энергии. Второй дает станция по переработке биогаза, который выделяется в процессе переработки методом гниения собранных у населения биологических отходов. Вырабатываемой 6 турбинами энергии хватает сполна на обеспечение работы всех резидентов экопарка, а излишки компания выдает в единую энергосеть страны. Вся система создана при участии немецких, австрийских и финских компаний. Оборудование также куплено в разных странах Европы.

Также в HSY уточнили, что сбор биоотходов у населения в Хельсинки ведется аж с 1993 года. Сначала они компостировались по старинке, и только в 1998 году появилась станция, позволяющая собирать биогаз.

Получаемая земля, компост, затем продается фермерам и дачникам – спрос большой, особенно весной и осенью. К слову, только в этом году в экопарк уже привезли и переработали в грунт 75 тыс. т биоотходов.

Операционный менеджер экопарка Тиила Корхонен рассказывает, что ТБО в экопарк не свозятся, этим занимаются на другой площадке компании. Но бывает так, что на МСЗ проводятся профилактические работы, поэтому уже прошедшее мусоросортировочный конвейер ТБО свозят сюда и прессуют, по мере необходимости отправляя его на МСЗ. Многочисленные тюки с таким мусором действительно стояли на территории полигона.

Коротко о параметрах нового полигона экопарка Ekomo. Открыт в 2007 году, площадь – 50 га, но сегодня под складирование отходов используется только 12 гектаров. Старый полигон от нового отделяет большая бетонная стена, есть бетонный тоннель, через который должны были обслуживать новую свалку, следить за ее состоянием изнутри. Но он не пригодился и сегодня стоит без дела.

На территории экопарка ведется контроль за состоянием воды, воздуха (действуют две станции контроля от двух независимых друг от друга организаций). Корхонен не стала скрывать, что жители окрестных населенных пунктов (до ближайшего – 700 м) восприняли появление здесь сначала свалки, а потом и экопарка совсем без восторгов. Только в этом году они получили 350 жалоб на запахи продуктов гниения, но в 2018-м их было 60. Причина в растущем количестве биоотходов: их приходится складировать на улице. Смягчить запах призваны специальные бактерии, но на свежем воздухе их эффективность падает. При этом в экопарке отмечают, что когда на полигоне просто захоранивали мусор, жалоб было больше.

«Контролировать запах от переработки биоотходов довольно сложно. И надзорные органы тоже не могут понять, а что контролировать? Где верхняя граница? – говорит Корхонен. – Периодически мы проводим здесь «комиссии нюхачей» из числа местных жителей. Люди собираются и нюхают. Всегда есть люди, которым есть на что пожаловаться, но есть и письма благодарности – кого-то, наоборот, перестает беспокоить какой-то запах из общей гаммы».

Как люди, бывавшие на отечественных свалках, все отмечали, что на полигоне, у станции переработки биоотходов, в момент визита не пахло вообще. Иногда разве что ощущался слабый запах. Но некритичный: это все-таки не «самосыровский эверест», респиратор не был нужен.

Раскрывать доходы от работы экопарка Корхонен не стала, отметив лишь, что предприятие муниципальное, поэтому вся прибыль направляется на развитие и содержание площадки. По словам операционного менеджера, по их компании уровень захоронения отходов на полигоне составляет лишь 1%.

Что произошло с остальным мусором? Чуть больше 40% отправилось на вторичную переработку, а более половины отходов – на МСЗ в Вантаа. Данные статистики также говорят о том, что в Финляндии лишь 1% мусора идет на полигоны, но ситуация отличается в зависимости от муниципалитета.

Например, в компании PHJ, обслуживающей 10 финских муниципалитетов, включая город Лахти – зеленую столицу Европы-2021, на полигон отправляется 3% отходов, 43% там перерабатывают повторно, а 54% – сжигают. И по большому счету сами финны не называют мусоросжигание переработкой, скорее – вынужденной мерой избавления от мусора и превращения его в тепло и электричество.

Рекомендуем